Крушение корабля «Москва» в сентябре 1758 года — Балтийский Ллойд

Крушение корабля «Москва» в сентябре 1758 года

 

В продолжавшей бушевать на огромном пространстве, от Северной Америки до Индии, Семилетней войне, в которую были втянуты, в две враждующие коалиции, большинство европейских стран, в кампанию 1758 года, перед российским флотом была поставлена задача не допустить в Балтийское море Королевский флот Британии, появление которого опасалась российская императрица Елизавета и члены Конференции — государственного органа в Российской империи.

К летней кампании Россия подготовила весьма внушительный флот, состоящий из двух эскадр, Кронштадтской и Ревельской, под общим командованием адмирала Захария Даниловича Мишукова, флотоводца Петровской школы, на свадьбе Петра Великого состоявшим шафером.

Кронштадская эскадра

Кордебаталия: Командующий, Контр-адмирал Семен Иванович Мордвинов.

Корабли:

84-пушечный «Святой Николай» (тип «Святой Павел»), командир, Капитан 1-го ранга Григорий Андреевич Спиридов.

66-пушечные типа «Слава России»:

«Архангел Уриил» — Капитан 2-го ранга Алексей Наумович Сенявин.

«М о с к в а» — Капитан 2-го ранга Иван Тимофеевич Голенищев-Кутузов. 

«И н г е р м а н л а н д» — Капитан 3-го ранга Максим Борисович Лебядников.

«П о л т а в а» — Капитан 3-го ранга Алексей Елизарович Шельтинг.

«А с т р а х а н ь» — Капитан 3-ранга Михаил Елизаров.

Авангардия: Командующий, Контр-адмирал Никита Гаврилович Лопухин.

Корабли:

80-пушечный «Святой Павел» — командир, Капитан 1-го ранга Свен Ваксель.

66-пушечные типа «Слава России»:

«Святой Иоанн Златоуст 1-й» — Капитан 1-го ранга Никифор Молчанов.

«Святой Александр Невский» — Капитан 1-го ранга Андрей Михайлович Давыдов.

«Святой Сергий» — Капитан 1-го ранга Иван Иванович Сенявин.

«Архангел Гавриил» — Капитан 2-го ранга Петр Авраамович Чаплин.

54-пушечный, госпитальный — «Святой Николай» — Капитан 3-го ранга Никита Пушкин.

32-пушечные фрегаты типа «Г е к т о р»:

«С е л а ф а и л» — Капитан-лейтенант Григорий Авдеевич Нечаев.

«Я г у д и и л» — Капитан 3-го ранга Савва Максимович Назимов.

«Архангел Михаил» — Капитан-лейтенант Иван Михайлович Селиванов.

Бомбардирские:

«Ю п и т е р» — Капитан-лейтенант Иван Быков.

«С а м с о н» — Лейтенант Степан Лукич Кузьмищев.

«Д о н д е р» — Лейтенант Сергей Башмаков.

Ревельская эскадра:

Командующий — Вице-адмирал Андрей Иванович Полянский.

Корабли:

66-пушечные типа «Слава России»:

«Северный Орел»  Капитан 3-го ранга Федор Иванович Неклюдов.

«Н а т а л и я» — Капитан 2-го ранга Степан Васильевич Рукин.

«Р е в е л ь» — Капитан 2-го ранга Алексей Иванович Секерин.

«Ш л и с с е л ь б у р г» — Капитан 2-го ранга Матвей Жидовинов.

«В а р а х а и л» — Капитан 3-го ранга Иван Андреянович Колышки.

32-пушечные фрегаты типа «Г е к т о р»:

«Р о с с и я» — Капитан-лейтенант Филипп Пивов.

«К р е й с е р» — Капитан-лейтенант Тимофей Патрикеевич Канавин.

В виду того, что Финский залив у гавани Ревель очищается ото льда раньше, чем у Кронштадта, то корабли Ревельской эскадры вытянулись из гавани Ревеля на рейд 1 июня 1758 года, а 12 июня эскадра снялась с якоря и пошла в Балтийское море где должна была соединиться с Кронштадтской эскадрой и шведской эскадрой. 

Швеция входила в коалицию «трех б…», состоящую из России, Австро-Венгрии и Франции, соответственно, «три б…» — это российская императрица Елизавета, австро-венгерская Мария-Терезия и фаворитка французского короля Жанна-Антуанетта Пуассон, более известная как Маркиза-де-Помпадур. Такое название им дал король Пруссии, Фридрих II, против которого в первую очередь и была направлена коалиция. Фридрих II был не только талантливым государственным деятелем и полководцем, но и «острым» на язык, а как  военный, до «мозга костей», то высказывания его в адрес некоторых дам обладали той еще «изысканностью», хотя, по крайней мере, для двух из них, были справедливы. Российская императрица и фаворитка короля Франции были дамами весьма распущенными, безнравственными и развратными, говоря современными понятиями, дамами с низкой социальной ответственностью, первая была вообще, с точки зрения морали русского общества начала XVIII века, ребенком, рожденным во «грехе», то есть, незаконнорожденным или просто выблядком. Владимир Иванович Даль в своем знаменитом толковом словаре дает такое определение слову: «Выблядокъ, —дка; выблядышъ м. Незаконнорожденный сын, незаконнорожденный ребёнок.» Ударение в слове ставится на первый слог. У Елизаветы, к статусу незаконнорождённой, можно добавить еще и статус ее мамаши, полковой куртизанки прибалтийского происхождения, Марты Скавронской, будущей российской императрицы Екатерины I, а в совокупности с просто пахабнейшим поведением и ее отца — императора Петра I, «яблочко», просто не могло далеко упасть от таких двух безнравственных «яблонек». Однако продолжим, а то мы и так, пожалуй, задержались на персоне, императрице Елизавете, собственно не являющейся темой нашего повествования и упомянутой в общем фоне событий 1758 года. 

Ревельская эскадра, под командованием вице-адмирала Андрея Ивановича Полянского, находясь у острова Готланд, 18 июня, соединилась со шведской эскадрой вице-адмирала Акселя Лагербьелке (Axel Lagerbielke), в составе пяти кораблей (1 х 74-пушечный, 2 х 64-пушечных, 1 х 60-пушечный и 1 х 54-пушечный) и трех фрегатов (2 х 32-пушечных и 1 х 24-пушечный) и продолжила совместное крейсерование, в ожидании подхода основной русской эскадры из Кронштадта.

Корабли Кронштадтской эскадры вытянулись на Кронштадтский рейд 15 июня и контр-адмирал Никита Гаврилович Лопухин, поднял свой флаг на 80-пушечном корабле «Святой Павел», а адмирал Захарий Даниилович Мишуков прибыл на эскадру вечером 17 июня и поднял свой флаг на однотипном 80-пушечном корабле «Святой Николай». Следующие несколько дней прошли в приготовлениях к плаванию и приему польского королевича Карла-Христиана-Иосифа-Игнаца-Франца-Ксавьера, для чего на придворном буере, на флагманский корабль, были доставлены для приготовления от двора императрицы Елизаветы, обеденного стола.

Польский королевич прибыл из Петергофа на Кронштадтский рейд на яхте под флагом первого адмирала, Михаила Михайловича Голицына, и около часа дня взошел на борт флагманского корабля «Святой Николай». В честь королевича из орудий корабля был дан салют из 21-го выстрела и барабанщики били «поход». Королевич пожаловал со свитой, в состав которой входили, граф Александр Михаил Сапега, граф Алоизий Фредерик фон Бриль, генерал Станислав Фердинанд Ржевусский, граф Иван Григорьевич Чернышев и граф Петр Александрович Бутурлин. Королевич недолго пробыл на корабле и вскоре со свитой убыл на яхту под крики ура и выстрелы салюта. На кораблях эскадры продолжили подготовку к кампании и депутатскому смотру членами Адмиралтейств-коллегии, который состоялся 27 июня. 

Из Адмиралтейств-коллеги прибыли адмирал Иван Лукьянович Талызин, обер-штер-кригс-коммисар Василий Иванович Ларионов, член Кронштадтского порта контр-адмирал Дмитрий Яковлевич Лаптев (двоюродный брат капитана 1-го ранга  Харитона Прокофьевича Лаптева, который в это время командовал новопостроенным 66-пушечным кораблем, перешедшим через бар Северной Двины и готовившемся к плаванию в Балтийское море. Корабль потерпит крушение на мелях у мыса Скаген, о чем мы поведаем в следующей статье), цейхмейстер капитан-командорского ранга Михаил Зыков и секунд-интендант капитан 1-го ранга Иван Михайлович Пущин. Первый был адмиралом «сухопутным», в моря отродясь не ходившим, зато в делах придворных чувствовавший себя, как рыба в воде. Другой, в молодые годы участвовал в сражении со шведами под командой капитана Наума Акимовича Сенявина, правдоподобий после того больше служивший по интендантской службе. Третьего депутата, Дмитрия Яковлевича представлять излишне, очевидно ведь, что море, его и брата именем, просто так не назовут, так что, капитан 1-го ранга, поплавал и повоевал  изрядно. Артиллерист Михаил Зыков с морскими орудиями более 35-ти лет дело имел и еще в молодые годы состоял при капитане Александре Козинском, с которым рисовал абрисы и сочинял книги по артиллерии и фортификации, так что умен был и оправдывал высказывание русских моряков, что «умный в артиллерии, дурак в кавалерии, прощелыга в пехоте, а пьяница во флоте». Капитан 1-го ранга Иван Михайлович Пущин, морячина многоопытный, морскими ветрами трепаный — просоленный, табаком и ромом пропитанный, под командованием самого Петра Авраамовича Чаплина в Северное море фрегат водившего, толк в кораблях знавший и по палубе ходивший, широко расставляя ноги, как морскому волчаре преличиствует. Таким образом, депутатская комиссия не из одних «паркетных» и околоморских адмиралов состояла, но и просоленные моряки в нее входили и имея наметанный глаз могли заприметить недостатки на кораблях и указать на них командирам кораблей и тем самым поспособствовать подготовке кораблей к компании и, кто знает, может тем самым сберечь не одну морскую душу от гибели в морской пучине.

Во время смотра, адмиральский корабль «Святой Николай», салютовал пальбой из своих орудий за здравие Ее Императорского Величества Елизаветы 51-м выстрелом, Их Высочеств (наследник российского престола Великий Князь Петр Федорович — будущий император Петр III и Великая Княгиня Екатерина Алексеевна — будущая Императрица Екатерина II) 31-м выстрелом, за Адмиралтейств-коллегию 13-ю выстрелами и за господ флагманов русской эскадры 11-ю выстрелами.

В те давние времена, в плавание корабли провожали шумно и с размахом, тем более эскадру в военное время, оно и понятно, в море уйти каждый дурак может, а вот вернуться живым, да еще вернуть живыми и здоровыми к матерям, женам и детям неразумным да сопливым, сотни и тысячи подчиненных матросов и офицеров, на то знания и чувство ответственности иметь надобно, не зря о проводах кораблей в плавание в более поздние годы даже песни сочиняли: «так провожают пароходы, совсем не так как поезда…». К сожалению, в настоящее время, традиция красиво провожать в плавание суда и корабли, утрачена, как утрачен великий и могучий советский торговый и военно-морской флот. 

Продолжая готовиться к плаванию, 29 июня корабли эскадры расцветились флагами и дали обычный салют в честь тезоименитства Великого Князя Петра Федоровича и его сына Павла Петровича (будущий император Павел I). Это был последний день празднеств и на корабли флота был разослан приказ о местах рандеву во время предстоящего плавания от Кронштадта до пролива Зунд, у южных подходах которого объединенный флот должен был не допустить английские корабли в Балтику. В качестве мест рандеву были назначены: к востоку от острова Гогланд — у Гаривалдая или Красной Горки; к западу от Гогланда — у самого острова; к западу от Ревеля — в бухте Роггервик (современный порт Палдиски); к западу от Дагерорда — в бухте Тагалахт на острове Эзель.

Наконец, 2 июля в 4 часа утра корабли снялись с якорей и пошли на запад в Балтийское море. Плавание проходило спокойно, правда неспешно, и 7 июля в северной Балтике на широте шведского острова Готланд, Ревельская эскадра вице-адмирала Полянского встретилась с Кронштадтской эскадрой и русский флот продолжил плавание к датским берегам, выслав вперед фрегаты.

На следующий день, на пути от Готланда к датскому острову Борнхольм русских кораблей увидели корабли шведской эскадры вице-адмирала Акселя Лагербьелке, которые соединились с русским флотом на следующий день у острова Борнхольм, а вечером того же дня, корабли объединенного флота встали на якоря у острова Амагер, у входа в пролив Зунд.

Начиная со следующего дня начались взаимные визиты адмиралов на корабли союзников, как водится, с обильными обедами, а 11 июля из Копенгагена прибыл на адмиральский корабль русский чрезвычайный посланник и полномочный министр барон Иоганн Альбрехт фон Корф, который пробыв недолго убыл обратно в датскую столицу. С кораблей отправляли шлюпки с офицерами в Копенгаген, адмиралы нанесли визиты к королю Дании, а матросы на шлюпках и палубных ботах доставляли питьевую воду на корабли из устья речки Кёге, впадающей в Балтийское море недалеко от места стоянки русских кораблей, так же на адмиральский корабль посетили полномочный французский посол и саксонский резидент. В общем, на кораблях несли обычную для стоянки на якоре службу, только на выделенных для крейсерской службы фрегатах служба была более напряженной, так как их команды находились в дозоре и в любой момент ожидали появления английских кораблей.

К сожалению, казалось бы в довольно благоприятных условиях стоянки русских кораблей, на них множилось число больных служителей, чему виной по видимому служило недоброкачественное питание и вода. Когда число больных достигло 170 человек, то 10 августа, на находящемся при эскадре госпитальном 54-пушечном корабле «Святой Николай», они были отправлены в Ревель, а через неделю корабли эскадры снялись с якорей перешли к юго-восточному берегу в Кёге-бухт и встали полукругом на якоря у мыса Стефенс-хэд (Steffens Head или по датски Stevns Klint).

Однако ожидание британских кораблей оказалось напрасным, они на Балтике не появились, а отправились в Индийский океан к берегам Индии, где английские войска вполне удачно вытесняли французов из их индийских колоний. 

Для выполнения союзнических обязательств перед Пруссией, Британии было достаточно создать видимость подготовки к отправке на Балтику своих кораблей и отвлечь все силы русского флота от прусских берегов и сковать их у пролива Зунд, тем самым лишив Россию возможности использовать свой флот для поддержки действий сухопутной армии в Балтийском Поморье (Померании). В результате, в кампанию 1758 русским войскам не удалось овладеть Кольбергом (Колобжег. Он же славянский Колобрег) — важнейшей крепостью на побережье Балтийского моря. Британцы, как всегда оставили своих противников в дураках, при этом не потратив для этого ни единого пенса, и тем более ни одной жизни своих солдат и моряков, тем самым буквально подтвердив основополагающую истину, что воевать надо не числом войск, а умением, то есть головой военачальников.

Тем временем наступала осень, а с ней на Балтику приходили Атлантические циклоны, приносящие жестокие осенние штормы, которые для парусных кораблей представляли уже не виртуальную, а реальную опасность получить серьезные повреждения или потерпеть кораблекрушение. Поэтому, утром 28 августа, корабли русского флота снялись с якорей и пошли в Балтийское море к острову Дорнбуш у западного берега острова Рюген (славянский Руян, он же пушкинский Буян — «…мимо острова Буяна, к царству славного Салтана…», очевидно, речь идет о московском султане, вернее, хане, однако для красоты слога и в духе тогдашней раболепности (политкорректности — слово хотя и введенное в наш оборот псевдодемократами, в своей основе имеет глубоко реакционный смысл), Александр Сергеевич использовал слова, которые позволили произведению избежать запрета царской цензуры).

Плавание длилось недолго и 30 августа корабли бросили якоря у Дорнбуша, где стали готовиться к плаванию через осеннюю Балтику и по приказу флагмана на всех кораблях и транспортных судах были спущены брам-стеньги — верхняя часть мачты (на парусном корабле мачта состоит из трех частей: нижняя основная — это собственно мачта, над ней возвышается стеньга, а над стеньгой — брам-стеньга). Подготовив корабли к плаванию, утром 7 сентября флот снялся с якорей и пошел к острову Борнхольм, однако на следующий день из-за крепкого встречного ветра и жестокого волнения, корабли вынуждены были бросить якоря у острова Рюген. Шторм продолжался до 12 сентября и вечером в начале десятого часа, на кораблях русского флота наблюдали падение большого метеорита, которое сопровождалось яркой вспышкой света, шумом и продолжалось около 15 секунд. На следующее утро, 13 сентября корабли выбрали якоря и пошли к Борнхольм, который миновали 15 сентября и продолжили плавание в сторону шведского острова Готланд, корабли шли не строем, а каждый самостоятельно, так как в штормовую погоду парусным кораблям практически невозможно удерживаться в строю, даже в походной колонне — строй кильватера, то есть когда корабли идут один за другим на определенном расстоянии.

В полдень 18 сентября корабли флота находились на широте шведского остра Фарё, расположенного у северной оконечности острова Готланд, где попали в очередной шторм, во время которого на флагманском корабле «Святой Николай» вырвало зарифленный (означает уменьшенную площадь паруса) грот-марсель, а к вечеру с кораблей увидели одну из оконечностей острова Эзель, от которого уже недалеко было до входа в Финский залив. На рассвете следующего дня, сохранялся крепкий ветр от Норда и с флагманского корабля усмотрели 12 кораблей и один стоящий на якоре, остальные корабли флота были не видны. Через три дня, утром 22 сентября, русский флот в составе 17-ти кораблей подошел с Веста к островам Сироп и Нарген и пройдя западным проходом вошел на Ревельский рейд и встал на якоря, после чего, по причине крепкого ветра на кораблях спустили стеньги (как мы упоминали выше, брам-стеньги были спущены еще у острова Дорнбуш) и реи. Из больших кораблей не пришли «В а р а х а и л», «И н г е р м а н л а н д» и «М о с к в а». Через день на рейд пришел корабль «В а р а х а и л», а еще через два дня, с крепким попутным ветром от Веста пришел с моря корабль «И н г е р м а н л а н д». Ветр был сильный и днем того же дня, шедшую из гавани к кораблю «Р е в е л ь» 10-ти весельную шлюпку опрокинуло, налетевшим шквалом, в результате чего погибло 16 моряков и только четверым удалось спастись. Только 28 сентября ветр спал и на кораблях подняли стеньги и реи и принимали запасы воды, провизии и дров (да, в те давние времена, моряки согревались на кораблях у сложенных из кирпича печей, которые топили обычными дровами). Не дождавшись прибытия на рейд корабля «М о с к в а» и не получив о нем никаких сведений от шкиперов, приходящих с моря купеческих кораблей, которых привозили на флагманский корабль для опроса, 29 сентября, Кронштадская эскадра в числе 10 кораблей снялась с якоря и пошла к востоку в Кронштадт, куда прибыла на следующий день и в 6 часов вечера бросила якорь на Кронштадтском рейде. На этом мы простимся с Кронштадской эскадрой, добравшейся столь благополучно до родного Кронштадтского рейда, с которого через неделю все корабли в тянулись в уютную гавань Кронштадта, где разоружились на зимовку, команды перешли в казармы флотских экипажей, а офицеры разъехались по квартирам и домам, где в тепле и семейном уюте, под щебет домочадцев приходили в себя после штормового перехода через осеннюю Балтику. 

Однако не всем кораблям посчастливилось, столь благополучно, пройти, казалось бы не столь длинный путь  от берегов Дании до родимого Кронштадта.

Корабль «М о с к в а», типа «Слава России», под командованием Капитана 2-го ранга Ивана Тимофеевича Голенищева-Кутузова, 28 августа вместе с флотом отправился от Стефенс-хэда в плавание к берегам России, однако во время шторма к Весту от острова Рюген, на нем была повреждена фок-мачта и корабль не мог поспевать за флотом и ограниченный в возможности удерживаться на курсе был вынужден спуститься в Данцигскую бухту (Гданьский залив), по пути к которому на корабле надломилась еще и грот-мачта, а от сильной качки и ударов тяжелых осенних волн, стали отходить ватервейс и расходиться стыки наружной обшивки. Иными словами, борта начали отваливаться от набора, а доски обшивки расходиться, то есть  корабль начал разваливаться, в то время как даже до спасительного Ревеля еще было далеко. Из Данцигской бухты, где Данциг еще не был взят русскими войсками, а Пиллау хотя и принадлежал уже русским, но был тесен для столь крупного корабля, «М о с к в а» пошла на Норд. Однако, как мы помним из описания плавания основного состава российского флота, начиная с 18 сентября задули крепкие и штормовые ветра, а так как корабль находился в плачевном состоянии с двумя поврежденными мачтами, то его в конце концов жестоким штормом от Веста прижало к берегу и 26 сентября в четырех милях к Норду от Либавы он принужден был стать на два якоря, чтобы не быть выкинутым на прибрежную отмель. Примерно через два часа после отдачи якорей, на корабле сломило бушприт, фок-мачту, румпель, крюйс и грот-стеньги и через щели в корпус начала поступать забортная вода. Для того, чтобы облегчить качку, срубили надломленную грот-мачту, но это помогло не надолго, примерно через полчаса якоря «поползли», корабль начало дрейфовать в сторону берега и около двух часов ночи 27 сентября он ударился о грунт. Чтобы избежать качки и плотнее стать на грунт, срубили последнюю мачту — бизань. С рассветом моряки увидели, что корабль находится примерно в двух кабельтовых от берега, расстояние хотя и не очень большое, однако без шлюпок, который были разбиты штормами, трудно преодолимое. К счастью для многих, среди офицеров и матросов нашлись смельчаки, которые на наспех сооруженных плотах переправились через прибой на берег, на котором отыскали у местных рыбаков лодки и на них перевезли команду на берег. К сожалению, погода стояла холодная, точнее, «великая стужа», морякам на корабле было не обогреться и горячую пищу не приготовить, поэтому пока спасали команду, из  446 человек, от стужи и голода погибло 98, в том числе и совсем молоденький мичман Григорий Баранов, который только в апреле выпустился из Морского Шляхетного Кадетского Корпуса. Первого октября жестоким штормом, «великим от W штормом» корабль «М о с к в а» разломило и разрушило.

Попечение о спасшихся моряках Адмиралтейств-коллегия поручила контр-адмиралу Петру Гавриловичу Кашкину, который в Мемеле командовал отрядом русских галер и руководил постройкой плоскодонных судов, на которых по заливу Куриш-гаф, рекам и каналам, доставляли в Кенигсберг продовольствие для русской армии.

Адмиралтейств-коллегия, рассмотрев на своем заседании дело о крушении корабля «М о с к в а», не нашла в нем вины командира, он был полностью оправдан и в кампанию 1760 года командовал однотипным кораблем «Северный Орел», на котором принимал участие в осаде, упоминаемой нами крепости Кольберг. В 1761 году,  Иван Тимофеевич, командуя однотипным новопостроенным 66-пушечным кораблем «Святой Иаков», вышел из Архангельска для перехода в Балтийское море, однако из-за повреждений, полученных в шторма был принужден зайти в норвежский порт Берген, где остался на зимовку и весной следующего года перешел  в Ревель. В октябре 1764 года он был произведен в Капитан-командоры и назначен на должность Капитана над Ревельским портом, с которой за старостью и болезнями был уволен с чином контр-адмирала 12 января 1769 года. 

Название потерпевшего кораблекрушение корабля «М о с к в а», было дано заложенному 25 сентября 1758 года на верфи в Соломбале, однотипному 66-пушечному кораблю, который строил английский кораблестроитель Иван Васильевич Ямес. Новая «М о с к в а» вошла в состав Балтийского флота уже в 1760 году и несла службу до 1769 года, после чего была разобрана в 1771 году.


Автор капитан В.Н. Филимонов

Для связи