При западных ветрах время бывает ясное и холоднее обыкновенного, при восточных же почти всегда идет снег или дождь и находят из-за гор порывы столь жестокие, что однажды, поутру 12 октября, прижало оными наш шлюп кормой к мели, однако с помощью завезенного даглиста благополучно его стянули. Самое большое понижение барометра было при нас 13-го октября—28 дм, 81 при крепком восточном ветре и сильных порывах с дождем, снегом; самое же высокое его стояние—30 дм, 25 было 23 сентября при тихом ветре от юго-юго-востока н ясной погоде. Думать, однако, надобно, что в сем последнем случае в море ветер дул от юго-запада, а в Петропавловском порте переменял свое направление от гор. Термометр не возвышается более 47° при юго-восточном ветре и не упадал ниже 35° при западном и северо-восточном ветрах и ясной погоде.

15-го, поутру, при тихом северо-западном ветре, начали мы сниматься с якоря и с помощью буксира пошли в Авачинскую губу, где должны были обождать шлюп «Открытие», который по тесноте гавани снялся после нас, почему, миновав Гаванский мыс и роковую мель, положили якорь на глубине 11 сажен, грунт—ил. В 11 ч., когда вышел из гавани «Открытие» и лег прямо в море, мы снялись и последовали за ним, имея шлюп наш в грузу: ахтерштевень 14 футов 1½ дюйма, форштевень 14 футов, 5 дюймов, диференту 3½ дюйма на нос. Причиной сего последнего были сырые дрова, которыми мы наполнили носовую часть, но как дрова сии и вода брались оттуда же в употребление, то разность сия скоро исчезла.

Направив курс к Сандвичевым островам, мы употребили на плавание к оным пять недель. До утра 17-го числа берега Камчатки находились у нас в виду, но сего числа скрылись из оного. В сей же день вечером ветер начал крепчать и на другой день обратился в совершенный шторм, которым во время сильного волнения нас разлучило с «Открытием». Ветер дул от запада, и буря была столь сильна, что мы еще не встречали подобной во все время нашего путешествия. Самое низкое стояние барометра в продолжение оной было 29 дм, 00. В полдень 20-го сделалось несколько тише, но волнение оставалось в прежней силе. Иногда проглядывало солнце, в продолжение дня пролетели мимо нас бурные птицы, а вечером пошел снег. Погода мало-помалу становилась тише и, мы, шедшие двое суток под одними стакселями, поставили рифленые марсели. К утру можно было отдать рифы, а в полдень 21-го мы уже шли под брамселями. Во время сего сильного шторма мы имели несчастие лишиться еще одного человека из нашей команды, матроса 1-й статьи Ивана Лазарева, умершего от нервной горячки.

В следующие дни нашего плавания дули большей частью свежие ветры с проливным дождем и снегом, и было довольно сильное волнение. Несколько раз делались штили, но ненадолго; мимо нас пролетали иногда чайки, альбатросы, небольшие береговые птички и тропические. Вскоре после полудня, 8 ноября, показался к югу берег, почему мы спустились на сей румб, но пролежав оным с час, увидели, что были обмануты скопившимися облаками.


<< пред     Стр. 2     след >>

0