При родах не дают шаманке исправлять должность повивальной бабки, а родильница сама оную исполняет, причем младенцев не пеленают. Оба пола шаманов не имеют от прочего класса народа никаких отличий ни в узорах на теле, ни в одежде. При рождении, как равно и при смерти, Камана не призывается. Тела умерших сжигаются, на месте сожжения ставится что-либо из орудий покойника, и родственники его часто ходят туда плакать, что, как нас уверяли, продолжается от двух до четырех лет. Пайгдау, у коего давно померли все сыновья, сказывал, что он и жена его и по сие время по ним плачут, отчего и имели больные глаза. Не ложный знак любви родителей. Жен чукчи имеют, сколько кто содержать может, но большей же частью одну. Жених, выбрав невесту, должен испросить на брак согласие отца ее и сторговаться с ним о плате, по окончании чего берет жену без всяких обрядов. Почетный же чукча или старшина, другим и уважаемый, сам выбирает жениха для своей дочери и не берет никакой с него платы, за что выбранный жених не может отказаться от невесты, не обидя сим отца ее. Сколько мы заметили, кажется, чукчи жен своих любят, всегда с ними советуются, и они кажутся не так порабощены, как у других народов.

Право шаманов не переходит от отца к сыну, а шаман выбирает из малолетних способного, воспитывает и приучает его к своему званию, в которое он и вступает по смерти своего наставника. Оленные чукчи как, самих себя, так и сидячих, называют общим именем гаугу, последние сами иногда называли себя сим именем, но это, может быть, только перед нами, стараясь себя выказать. При других же они себя так не называют и не объявляют подлинного своего имени. Русских называют они мельги-танги-мань-ниунат.

Чукчи бьют китов, моржей и тюленей своими костяными копьями и ловят рыбу сетями и удами. Для птиц же делают они особливые стрелы с двумя или четырьмя косточками, прикрепленными к одному деревцу. Черепокожных мы у них не видели. Лисиц промышляют они всех родов, также белых песцов и волков; сих последних употребляют в юртах на полога и на опушку к паркам, а песцов продают на Колыме или Ижиге. Чукчи держат много собак для езды, также оленей, которые составляют главную их пищу в продолжение всей зимы.

Чукчи ездят вдоль берега Азии от губы Св. Лаврентия к северу и к югу. Старик Пайгдау рассказывал про себя, что он ездил к северу далее острова Кулючина до реки Амылик, лежащей, по его словам, между широтами 69½ и 70°, недалеко от Шалацкого носа, и не видел льда. Нос сей они называют Чавака, а народ, живущий около сего мыса, чаваки, которые имеют с прорезью губы, в кои вставляют кость или бисер, обделанный костью же, наподобие, как и у жителей противулежащего американского берега. Сии чаваки посещают реку Амылик и торгуют с приезжающими туда чукчами. Река сия небольшая и составляется от тающих снегов. Чаваки сказывали, что у Шалацкого носа беспрерывно стоит лед, так что на байдаре нет проезда, разве иногда летом выдается один день, в который можно обогнуть его на сем судне. Они имеют для езды оленей, а для промысла зверей и рыбы байдары.

Для торговли чукчи ездят на противный берег Америки, на острова Гвоздевы, куда съезжаются и американцы. К югу чукчи отправляются до Чукотского носа вдоль берега, а там на перевал к острову Св. Лаврентия, который называют Эойвугьен, и с жителями которого они торгуют. Во время плавания стараются они не потерять из виду берегов, чтобы при нашествии тумана, бывающего здесь весьма часто, не заблудиться. Нам рассказывали, что прежде езжали некоторые чукчи в Тигиль (город в Камчатке), но ныне уже не отправляются туда, а только в Ижигу и Колыму для торговли.


<< пред     Стр. 23     след >>                    Оглавление

0