страница 20

В 3 ч. утра, когда только показался свет, жители начали мало-помалу сходиться около черты, и через четверть часа были уже все подле оной со своими лисьими шкурами, но часовые не допускали их далее. Это повидимому оскорбило американцев, и они толковали нашим матросам, чтобы и они к ним не ходили, смеялись над ними и некоторые даже начали прорываться, махая и грозя своими большими ножами. Часовые криком своим дали нам о сем знать. Все спавшие в палатке были пробуждены сим шумом, и мы опасались, чтобы не вышло дурных последствий. Прежде всех вышел я и начал здороваться с жителями, а вскоре за мной явился и капитан, который, обласкав их, велел своим часовым итти к палатке, показав и диким, что они могли туда следовать. Это восстановило спокойствие, и началась мена, столько же для нас невыгодная, как и накануне, ибо за каждую малейшую вещь с нас просили или топор или нож. Капитан хотел было выменять однолючную байдарку, и дело совсем уже было налажено, как вдруг топор, предложенный за оную, не понравился продавцу, ибо имел на себе несколько ржавчин. Во время сего торга я расхаживал между нашими людьми и американцами, присматривая, чтобы не вышло между ними чего-нибудь неприятного, как и действительно случилось, и могли бы выйти весьма дурные последствия, если бы я не предупредил оных подарками. Мена, как я уже упоминал, происходила по неотступному настоянию жителей, и мы принуждены были, хотя или нехотя, покупать то, что нам предлагали, даже вовсе для нас ненужное. Случилось при сем, что один матрос, купив из двух вместе связанных горностаев одного, начал отрезывать оный ножом и задел им нечаянно по руке продавца, державшего еще оба меха. Немедленно начался ропот и шум, и если бы я не одарил раненого их, то все его товарищи могли бы возмутиться, а тогда нам, 15 человекам, пришлось бы трудно разделываться с 200, имевшими каждый по три ножа и мастерски действовавшими из праща и проч. Вскоре после сего я зашел к себе в палатку и увидел в ней дикого американца, здорового мужчину, рассматривавшего пистолет, оставленный мной на столе. Оный был заряжен пулей, сдавал с первого взвода, на котором и стоял, а американец трогал его без всякой осторожности и глядел прямо в дуло. Испугавшись последствий, какие могли произойти от сего, я подошел к нему, взял пистолет и, отводя от него дуло, старался объяснить знаками, что пистолет мог выстрелить и его убить. Дикарь, вероятно, понял меня иначе, т. с., что за трогание пистолета я убью его, в одно мгновение пришел он в ярость и с сверкаюшими глазами ударил меня в левый бок, около живота, своим копьем. К счастью, оно только прорвало бывший на мне теплый бекеш, жилет и брюки и, ссадив кожу, остановилось. Я не успел еще одуматься, как выхватил он из-за спины длинный свой нож и замахнулся на меня, между тем как пика оставалась древком на полу, а камнем во мне.


<< пред     Стр. 20     след >>

0