Страница 21

Говоря о загородных наших прогулках, я забыл рассказать следующий случай. По приходе нашем в Рио-Жанейро капитан, я и мичман с несколькими людьми съехали на противный городу берег стрелять и, не зная места, зашли в чей-то сад. Я был вдвоем с унтер-офицером, а капитан с мичманом; для лучшего успеха в охоте пошли совсем в противную сторону. Несколько минут спустя бежит ко мне отчаянный португалец с ножом в руке (я был в летней куртке и круглой соломенной шляпе) и начинает кричать, замахиваясь мне ножом в живот. Видя его исступление, я прицелился в него и сказал ему по португальски, что если он не перестанет шуметь на иностранца, который по незнанию их обыкновения и дороги нечаянно зашел в сад, то буду стрелять по нем прямо в лицо и велю то же сделать матросу. Едва успел я сие сказать, как на крик его сбежались девять человек негров, видных собой и с дубинами. Я объявил и им, что если который-нибудь из них тронется против нас, то я такового непременно убью и с сими словами велел унтер-офицеру также приложиться по их хозяину. Ружья наши были заряжены дробью. Долго кричал португалец, что это его собственный сад и что никто не имеет права входить в него. Наконец, я предложил ему показать нам из него дорогу и велел ему итти впереди, на случай какой-либо с его стороны дерзости. Вышед на свободу, я обещал ему, что за подобное оскорбление иностранца он подвергнется ответу, и был свидетелем уже не крика и угроз его, а самого подобострастного извинения, с коим, ползая в ногах моих, он просил прощения. Скоро по разлучении с ним я встретился с капитаном, который имел такое же приключение и с тем же самым португальцем. Хотя встречи сии и не могли нам быть приятны, но мы решились оставить оные без дальнейшего внимания. Надобно заметить, что португальцы, живущие в Бразилии, особенно низший класс людей, весьма грубы и даже дерзки, но в случае жалобы на них, наказываются весьма строго.

Природных жителей Бразилии в Рио-Жанейро нет. Они живут в горах и редко показываются в городе. Нам рассказывали, что они прокалывают в ушах дыры и носят в них листья, подобно обитателям многих островов Южного океана. Женщины прорезывают себе нижнюю губу и вставляют в оную кусок дерева, как наши колошанки.

В первые дни прихода нашего в Бразилию погоды стояли весьма дождливые, так что мы отчаивались поверить наши хронометры, но последнее время все вознаградило.Быв содержателем кампании, я запасся здесь живностью, между прочим баранами, которые хотя и весьма тощи, но зато дешевы — по 12 р. каждый; утки, индейки и куры, составлявшие главный наш запас, хороши, но зато и дороги: за первых платили мы на русские деньги около 4 руб., за куру 2 р. 50 к., индейку от 5 до 6 руб., яйца которых мы заготовили в поход, укладывая в боченки и заливая жиром, по рублю за десяток; за 20 тыкв платили 5 руб.; за таковое же число арбузов ту же цену; за кокосы дешевле; за арбу картофеля 4 р., за сотню лимонов рубль, а апельсинов 2 р. 50 к.; масло в Рио-Жанейро весьма дорого. Прочее продовольствие довольно дешево; лучшее мясо, но не совсем жирное, по 10½ к. фунт, хлебы белые, которые нам поставлял француз как в Рио-Жанейро, так и для дороги, величиной немного более наших восьмикопеечных, 25 копеек штука; арба сахарного белого песку, составляющая наших 36 фунтов, 17 р. 50 к., а лучшего кофе 20 рублей. В роме и вине мы не имели нужды, ибо запаслись оными на долгое время в Копенгагене, где предметы эти несравненно и лучше и дешевле, нежели в Бразилии. Расплату делали мы испанскими пиастрами, каждый большим в пять рублей.


<< пред     стр. 21     след >>                         Оглавление

0