Особое мнение лейтенанта Овцына

 

фотоИстория мореплавания России богата примерами личного геройства и мужества, адмиралов, офицеров и рядовых матросов. Это они — знаменитые и прославленные, известные и безвестные, а иногда и намеренно преданные забвению сильными мира сего, или просто влиятельными завистниками; на протяжении веков, сами того не осознавая, своим самоотверженным трудом создавали российский флот, формировали его обычаи и традиции, методику и школу подготовки кадров — тот фундамент без которого не может существовать ни один флот. Без сохранения традиций и преемственности новых поколений моряков, флот превращается в проходной двор и гибнет.

Одним из таких моряков-тружеников, верой и правдой служившем флоту российскому «не за страх, а за совесть», которым руководило внутреннее, душевное убеждение в необходимости здорового служебного рвения, а не внешнее принуждение, в виде страха наказания, был лейтенант Дмитрий Леонтьевич Овцын.

Вторую Камчатскую экспедицию лейтенант Дмитрий Овцын начал командиром отряда, который должен был на построенной ими же дубель-шлюпке, пройти от Тобольска по рекам Иртыш и Обь, до Ледовитого океана, и затем, повернув на восток, вдоль берега Сибири пройти в устье реки Енисей. Это даже в наше время атомных и дизельных ледоколов, задача не самая легкая, а в первой половине 18-го века задача была даже не архисложная, а можно сказать без преувеличения — невыполнимая. И некоторые первопроходцы, особенно иностранные наёмники, не особенно себя и утруждали, и после первых неудачных попыток, вызванных суровыми природными условиями, отказывались от дальнейших попыток, и как говорится, «заворачивали оглобли». Однако большинство русских моряков были не из тех, кого могла обескуражить и заставить опустить руки первая же неудача. Они снова и снова шли вперёд и исполняли свой долг, вопреки рационалистическим рассуждениям эдаких здравомыслящих, обстоятельных и всегда правых, в глазах царствующей элиты, иностранных наёмников, которые предрекали неудачи и сулили невозможность того или иного начинания русских моряков и первопроходцев или просто саботировали их выполнение.

Построив своими руками дубель-шлюпку «Тоболъ» (вот моряки были когда-то! – сами строили корабли, сами ими же управляли; пусть и не большими, и совсем простенькими, однако сделанными своими мозолистыми руками. И строили надо полагать на совесть, так как плыть в неизведанные и суровые края, предстояло им самим. Отсюда и забота о надежности суденышка и рачительная забота о материалах для постройки – лишнего гвоздя, либо скобы – за тысячу вёрст не сыщешь, рассчитывать могли только на то, что с собой привезли, да из подручного материала, опять же сами смастерили), моряки отправились на ней из Тобольска 14 мая 1734 года.

Лейтенант Овцын уверенно управлял дубель-шлюпкой направляя её в Северный Ледовитый океан. Ледовая обстановка в Карском море и устье Оби оказалась намного тяжелее, чем предполагалось, и экспедиция не смогла выйти в Карское море ни в 1734 году, ни в последующие три года. Только в 1737 году, когда ледовая обстановка улучшилась, уже на другом суденышке, построенном в Тобольске, на боте «Обь-Почтальонъ» Дмитрий Овцын со своим отрядом смогли выполнить возложенную на них задачу и совершить плавание с Оби на Енисей по Карскому морю, выполнив также съёмку берегов.

Ещё в первое плавание по Оби к Карскому морю, во время стоянки в Берёзове, Дмитрий Овцын знакомится с семьёй ссыльного князя Алексея Долгорукова и его дочерью Екатериной, которая была обручена с императором Петром II, однако так и не успела стать императрицей ввиду скоропостижной смерти Петра II прямо накануне свадьбы. А со вступлением на престол Анны Иоанновны Долгоруковы были преданы опале и разосланы по ссылкам. Интересно получается у Екатерин Долгоруких, Екатерина Алексеевна была обручена с императором Петром II, однако из-за его смерти так и не стала законной императрицей, а Екатерина Михайловна Долгорукова находилась во внебрачной связи с императором Александром II, имела от него четверых детей и после смерти законной жены Марии Александровны стала его морганатической женой. Однако через год Александр II был убит террористами. Видно, не судьба была царствующим Романовым породниться с князьями Долгоруковыми.

Знакомство Дмитрия Овцына с семьёй ссыльных Долгоруковых продолжалось и во время зимовок его отряда на Оби в 1734-1737 годах. Валентин Саввич Пикуль пишет, что между Дмитрием и Екатериной была любовь. А почему бы и нет? Молодые люди, занесённые на край света, долгие сибирские зимы, желание любить и быть любимым, так что скорее всего так оно и было.

Но мир был не без «добрых» людей уже за долго до 18-го века и о контактах, находящегося на государевой службе лейтенанта Дмитрия Овцына, с семьёй опального князя Алексея Долгорукого было сообщено Тайной канцелярии. Как результат, в 1738 году Дмитрий Овцын был арестован в Тобольске, судим и разжалован в матросы.

Служить его отправили в экспедицию Беринга, которая в то время наконец то с непрекращающимися сварами и склоками, дотащилась до Охотского моря и к лету 1740 года наконец то построила два пакетбота и отплыла на Камчатку.

В 1741 году пакетботы «Св. Пётр» и «Св. Павел» отправились к берегам Северной Америки. Дмитрий Овцы исполнял обязанности адъютанта при Беринге.

Мы не будем в нашем повествовании останавливаться на описании обстоятельств плаваний обоих пакетботов, а перейдём сразу к тому моменту, когда «Св. Пётр» под командованием наёмника Беринга, на возвратном пути к берегам Камчатки, был занесён на остров, который в наше время называется островом Беринга. Во время шторма пакетбот был поврежден. К тому времени больной и немощный Беринг уже не руководил экспедицией и командовал всеми лейтенант Свен Ваксель. Хотя необходимо отметить, что при более тщательном рассмотрении обоих плаваний Беринга создается стойкое впечатление, что он вообще не руководил экспедициями, а все дела пускал на самотёк, что в общем то и приводило к тому, что обе экспедиции под его руководством не выполнили поставленные перед ними задачи, а хоть какими то успехами они обязаны трудам русских офицеров, например, Алексея Чирикова, Петра Чаплина, без дневника которого вообще бы не сохранилось никаких сведений о первом плавании русских моряков к проливу, который позднее, знаменитый Кук, назовёт Беринговым. Собственно, и гибель Беринга на забытом Богом острове — это результат его многолетнего, бездарного руководства экспедицией, которая стоила Российской империи огромных расходов, а народу многих трудов и лишений, но не оправдала ожиданий и надежд.

Первоначально большинство команды полагали, что они находятся на берегу полуострова Камчатка и их спасение это вопрос времени, только немногие, в том числе сам Беринг и его адъютант Дмитрий Овцын утверждали, что берег на который выкинуло их пакетбот не может быть полуостровом Камчатка в окрестностях Авачинской губы. Произошел конфликт между сторонниками двух мнений, в результате которого, в отличие от других моряков, которых Ваксель и Хитрово запугали и заставили изменить своё мнение, Дмитрий Овцын остался верен своему убеждению. Ещё бы! Он всё-таки был лейтенантом и руководил своим отрядом в течении пяти лет, пробиваясь через льды Обской губы, в то время как Ваксель тащился по Сибирским просторам. Он умел точно определять место корабля в море и опознавать его по имеющимся описаниям.

Позднее, когда уже для всех стало ясно, что они находятся на острове, встал извечный русский вопрос, что делать, ремонтировать повреждённый пакетбот или разобрав его, построить другой кораблик и на нём отправиться на Камчатку. В то время существовал закон, в соответствии с которым, для принятия судьбоносных решений должен собираться совет, на котором выслушивалось мнение всех моряков. Совет собрался, все высказались за то, чтобы разобрать поврежденный пакетбот, и из его частей построить другое суденышко, только Дмитрий Овцын был не согласен разбирать его, не осмотрев его весной повторно и не имея от чиновников из Петербурга разрешения на разборку.

Вот пример заботы моряка о государевой собственности, а ведь он был разжалован в матросы той самой властью, за сохранения собственности которой выступал против большинства и это на диком острове, за тысячи километров от ближайшего населённого пункта, в котором могла быть ближайшая государева власть! С точки зрения большинства современных людей он наоборот должен был бы мстить государевой власти, а он, рискуя жизнью защищает её собственность, идя против мнения озлобленного большинства, думающего только о сохранения собственной шкуры и возглавляемого своекорыстными иностранными наёмниками.

Мы не будем даже рассуждать, реально было отремонтировать поврежденное судно или нет, хватило бы у оставшихся в живых моряков, сил его починить и привести в порядок, ему, лейтенанту русского флота, строившего своими руками дубель-шлюпки «Тоболъ» и «Обь-Почтальонъ», а также корабли для плавания на Камчатку, а затем в Америку, прошедшему на них неизведанные реки и моря, было на месте виднее. В любом случае, к его словам у меня несоизмеримо больше доверия, чем к словам «залётных» иностранных наёмников, которые о благе России отродясь не заботились, хотя жалованье от государей получали исправно. Да и исконно народную русскую мудрость, что «попытка – не пытка», в то время воспринимали не абстрактно, а весьма осязаемо, потому как плетей или кнута «отведать» за нерадивость, можно было очень даже запросто, и спины многих служивых людей нервно почесывались от одного только воспоминания о них. (Разумеется, дворян кнутом не секли). Да и повергающее в ужас многих современников того времени выражение, «слово и дело», работало тогда во много раз эффективнее, чем современный следственный комитет и прочие миллионные государственные службы вместе взятые. Один только проникающий в душу взгляд графа Андрея Ивановича Ушакова сводил многих людей с ума.

Дмитрий Леонтьевич Овцын оставался верен присяге, служебному и гражданскому долгу всегда, в независимости от своего звания. После возвращения на Камчатку он был восстановлен в звании и продолжил службу на кораблях российского флота. Именно трудолюбию и здоровому служебному рвению таких служак как, Алексей Чириков, Петра Чаплина, Федор Лужин, Иван Евреинов, Василий Мошков, Михаила Гвоздева, Дмитрия Овцына и многих других, обязана Россия открытием пролива между Азией и Америкой, открытиями в Америке и на Курилах, а не всяким наёмникам типа Беринга, Вакселя, Делиль де ла Кроер и прочим европейским авантюристам и проходимцам.

Пройдет больше 150-ти лет, и снова имя лейтенанта Дмитрия Леонтьевича Овцына появится в Карском море и на реке Енисей, только будет оно красоваться на борту винтового буксирного парохода, построенного в Англии по заказу царского правительства.

корабль

Да и в Советское время имя Дмитрия Овцына не забывали, несмотря на его столбовое дворянство, его имя носило гидрографическое судно.

В наше время танкер компании Совкомфлот носит название «Штурман Овцын».

Русским морякам есть кем гордиться и с кого брать пример достойного служения Родине и её интересам, мы не «Иваны непомнящие родства», у нас богатая история, наполненная именами не только прославленных героев, но и скромных тружеников-патриотов, всегда честно исполнявших свой долг, хоть на поле брани, хоть в забытой Богом и царём российской глубинке и на её отдаленных, затерянных в снегах и льдах окраинах. Для них интересы Отечества не тускнели и не теряли своей значимости, независимо от места их служения.  Россия — она и на Аляске — Россия!


Автор капитан Валерий Николаевич Филимонов

3+